Narod-lekar.org - народная медицина, альтернативные методы лечения

 

Статьи

Вам не спится?
Воспевание растений
Дикорастущие в нашем рационе
Закаливающие процедуры в раннем детстве
Предупреждайте заразные болезни у детей
Зачем нам изучать питание предков?
Правила здорового сна
Продуктоведение сырой кухни
Растения-антистрессоры
Растения, используемые для укрепления и роста волос
Растения - стимуляторы половой функции
Бессонница: снотворное или …
Современная кухня и народное питание
Такие знакомые овощи
Фактор риска — низкая двигательная активность

Лейб-медики Их Величеств

Великий князь всея Руси Иван IV Грозный (1530–1584 годы) оставил в истории кровавый след массовых казней, изощренных убийств, жестоких расправ с придворными и членами своей семьи. Вместе с тем первый русский царь считался одним из самых образованных людей своего времени. Обладая феноменальной памятью, эрудицией, глубокими знаниями в богословских науках, он был автором музыки и текста службы праздника Владимирской Богоматери, сочинил канон «Архангелу Михаилу». Иван Грозный содействовал строительству храма Василия Блаженного и организации книгопечатания в Москве. Являясь просвещенным монархом, он первым начал пользоваться услугами профессиональных медиков, приглашая из Европы лучших докторов. О том, что врачи выбирались действительно по-царски, свидетельствуют документы, относящиеся к Государевой аптеке. Для налаживания фармацевтического хозяйства в 1581 году ко двору прибыл Роберт Якоб — личный медик английской королевы Елизаветы.

Регулярно посещавшие Россию знаменитые путешественники останавливались в палатах Кремля; владыка охотно общался с учеными, не запрещая описывать все увиденное и услышанное. По словам английского историка Джерома Горсея (ум. около 1626), автора многочисленных записок о Московии, «организм царя был не по годам изношен, повлияло на это состояние многое. Маниакальная подозрительность, постоянный страх за свою жизнь, уверенность в злодейских кознях собственных придворных. Все это расшатывало нервы и не укрепляло здоровье его. Весь образ жизни царя Ивана был нездоров: постоянные ночные оргии, сопровождавшиеся объедением и неумеренным пьянством, не могли не спровоцировать разнообразные хвори».

В последние годы жизни Иван Грозный страдал тяжелым заболеванием позвоночника. Антропологи обнаружили на его костях мощные соляные отложения (остеофиты), вероятно, причинявшие владыке страдания при каждом движении. В возрасте 53 лет царь выглядел древним старцем, с трудом передвигаясь по палате, а в более дальних переходах пользовался носилками.

По непроверенным данным, смерть государя наступила в результате отравления. Некоторые придворные указывали на Бориса Годунова и Богдана Бельского. Относительно последнего существует свидетельство голландского купца Исаака Масса (1587–1635 годы), находившегося при дворе во время болезни и смерти царя. В книге «Краткое известие о Московии в начале XVII века» Масса рассказывал, как Богдан подсыпал яд в лекарство, принесенное из аптеки. Родственник Малюты Скуратова, ярый противник Бориса Годунова, сторонник Лжедмитрия, боярин Бельский (ум. 1611) некоторое время считался любимцем Ивана и первым претендентом на российский престол.

Таинственная болезнь царя началась ранней весной 1584 года. Иноземные медики демонстрировали свое искусство, говоря о некоем гниении внутри. Тело Ивана покрылось волдырями и ранами; от больного исходил «мерзостный дух». Тогда как по монастырям раздавались милостыни, а священникам приказывалось молиться за здоровье царя, у постели Ивана суетились знахарки, привезенные «из далекого севера; какие-то волхвы предрекли ему, как говорят, день смерти. Иван то падал духом, молился, приказывал кормить нищих и пленных, выпускал из темниц заключенных, то опять порывался к прежней необузданности. Ему чудилось колдовство. Собираясь умирать, он вдруг с уверенностью говорил, что будет жив. Вонь от него становилась невыносимее».

В день смерти царь отправился в баню и мылся с большим удовольствием под пение сенных девушек. После купания сел на постели, накинул сверх белья широкий халат. Велев подать шахматы, он, однако, уже не смог расставить фигуры, а вскоре захрипел и упал. «Поднялся крик; кто бежал за водкой, кто за розовой водой, кто за врачами и духовенством. Явились врачи со своими снадобьями, начали растирать его. Показался митрополит и наскоро совершил обряд пострижения в монахи, нарекая умирающего Ионою. Но царь уже был бездыханен. Ударили в колокол на исход души. Народ заволновался, толпа бросилась в Кремль, но Борис Годунов приказал затворить ворота».

Заведенная Иваном Грозным практика приглашения иностранных врачей продолжалась при Борисе Годунове. Его царствование ознаменовалось невиданным ранее сближением России и Западной Европы. Царь приглашал на службу чужеземцев, освобождая их от налогов и предоставляя все условия для безбедного проживания. Получив отказ патриарха в создании университета, государь оказывал ученым честь не меньшую, чем русским боярам.

Согласно одной из царских грамот, каждый приезжий доктор медицины получал усадьбу в Москве и 40 крепостных крестьян. Помимо ежегодного жалованья в 200 рублей и ежемесячной доплаты в 14 рублей, ему выдавалось провизии в количестве, достаточном для прокорма самого врача, его семейства и дворовых людей. Отпускаемые каждой осенью 16 возов с дровами, 4 бочки меда и пива дополнялись ежедневной кружкой водки, такой же мерой уксуса и ломтем свиного сала. Кроме того, доктор угощал домочадцев остатками царского обеда, забирая еды, сколько мог унести на одном блюде. Государь жаловал ему по пять скакунов из своей конюшни, упряжную лошадь для саней, клячу-водовоза и лошадь для супруги, дабы она не пропускала церковные службы. На кормление животных выдавались сено и солома. В случае удачного лечения доктор получал награду бархатом, шелком или соболями.

В отличие от предшественников Пётр I заботился о том, чтобы в России работали русские медики, хотя не отказывался от услуг иностранцев. Долгие годы одним из соратников царя, его доверенными лицом и надежным посланником с тайными дипломатическими депешами был Пётр Васильевич Постников (1676–1716 годы). Окончив Славяно-греко-латинскую академию, будущий лейб-медик императора два года учился в Падуанском университете. По возвращении в Россию защитил докторскую диссертацию на тему «Признаки, указывающие на возникновение лихорадок». Серьезная работа молодого ученого удостоилась высокой похвалы, а сам виновник торжества обрел «дохтурский градус», то есть степень доктора медицины и философии.

После нескольких лет стажировки во Франции, Италии, Бельгии и Германии прекрасно владевший иностранными языками Постников часто сопровождал царя в зарубежных поездках. Дипломатическая служба отнимала много времени, но бывала полезной, если касалась науки или образования. В качестве представителя Великого посольства Посников жил во Франции, «знакомясь с тамошним поведением», посетил Англию в целях изучения организации учебы в Оксфордском университете.

В России ученый занимался любимой физиологией, называя ее наукой, призванной «живых собак мертвить, а мертвых живить». Постников первым из русских врачей удостоился службы в Аптекарском приказе, первым начал производить физиологические опыты, но не стал первым и единственным лейб-медиком царя.

Государевым здоровьем в течение долгого времени занималась династия Блюментростов. Наиболее выдающийся представитель медицинского клана, Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост (1692–1755 годы) лечил 4 правителей — Петра Великого, Екатерину I, Петра II и Анну Иоанновну. Сын выходца из Германии, он родился в Москве и еще в детстве проявил немалые способности к наукам. В возрасте 22 лет Лаврентий занял место лейб-медика царской семьи, позже заведовал столичной библиотекой и Кунсткамерой. Возможно, с подачи Блюментроста возникла идея основания Петербургской академии наук, потому как именно он составил проект организации будущего центра российской науки. С 1725 по 1733 год доктор возглавлял академию, приглашая в столицу лучших европейских ученых, лично заботился об их размещении и содержании, дабы «дом академический на домашние потребы не отвлекался…» Успеху в деле образования во многом способствовали личные качества Блюментроста, его исключительный ум, дипломатичность, образованность, близкое знакомство с выдающимися личностями того времени.

«Полны заблуждений те науки, которые не проходят ни через одно из пяти чувств», — утверждал Леонардо да Винчи. В отношениях придворных медиков чувств обнаруживалось гораздо больше пяти, что, безусловно, не пошло на пользу молодой российской науке.

Углом на Госпитальную площадь в Москве, на левом берегу Яузы, выходит Военный сухопутный гошпиталь, построенный в 1802 году. Корпуса этого заведения, где в настоящее время располагается Главный военный госпиталь имени Н. Н. Бурденко, отличались воистину дворцовым великолепием. Основное здание украшали колоннады, фронтон, изящные статуи. Прежде на месте каменного госпиталя стоял простой деревянный дом, уничтоженный пожаром в 1735 году. Сохранилась лишь барочная каменная церковь Воскресения Христова и мост через Яузу, названный Госпитальным.

Николас ван Бидлоо

Ранняя постройка описана в дневниках голландского путешественника Корнелия де Брюина: «Это деревянное здание возведено на берегу Яузы на северо-восток в Немецкой слободе. Больница разделена на две части, из коих в одной стоит семь постелей, по середине — девять, а на световой стороне — десять. Анатомический покой находится между этими двумя отделениями». Главным врачом больницы был уроженец Амстердама, профессор Николас ван Бидлоо (1670–1735 годы). Окончив Лейденский университет, он стажировался у Г. Бурхааве, пока не получил предложение стать лейб-медиком Петра I. В 1702 году Бидлоо подписал договор на 6 лет, но остался в России навсегда, назвавшись Николаем Ламбертовичем.

Император высоко ценил его знания и опыт, чего нельзя сказать о москвичах. Горожане переиначили фамилию доктора на русский манер «Быдло» и лечиться у него избегали. «Грешил он по ночам трупоразодранием, людей резал и научно кусками по банкам раскладывал, за то его боялись и не жаловали». К Блюментростам в Москве относились иначе: «…они на Руси уже век жили; коли кто из Блюментростов рецепт прописал, так его из рода в род, от деда к внуку передавали как святыню. И такой славе Бидлоо сильно завидовал». Давний конфликт прославленных медиков достиг апогея уже после смерти Петра I, во время болезни его внука Петра II (1715–1730 годы).

Юный император заразился оспой, по русскому обыкновению «не убоявшись заразы». Однажды на охоте он положил в гроб умершей от оспы крестьянской девушки свой шарф. Однако передумал и подал отцу покойной серебряный рубль, а шарф… забрал назад, тотчас набросив на шею. Через несколько дней царь почувствовал удушье, жар, головную боль; его била дрожь и мучила боль в крестце. Последний симптом оказался решающим в диагностике Блюментроста, подозревавшего оспу. В свою очередь, Бидлоо не видел в данной болезни ничего опасного, выписывая травяные снадобья, от которых царя рвало желчью.

Правота опытного медика подтвердилась на следующий день, когда лицо и горло императора покрылись «страшной коростой». Больной едва дышал, не имея сил прервать докторскую полемику над своей постелью. Блюментрост называл Бидлоо шарлатаном и требовал выплеснуть его микстуры собакам, слыша в ответ: «На ваших руках за три года умерли Пётр Великий, матушка Екатерина и царевна Наталья. Теперь вами загублен последний Рюрик. Слишком много славы для одного Блюментроста». Царя не спас консилиум, не совершил чуда врач-кудесник Шенда Кристодемус, срочно вызванный из Риги. Напрасно распахнули двери тюрем, накормили нищих и рассыпали по улицам драгоценную соль. Муки несчастного отрока по-своему облегчил обер-гофмейстер Андрей Иванович Остерман. Словно охраняя русское самодержавие, немец взял в свою руку ладонь императора и не отпускал ее два дня, пока не убедился в смерти любимого воспитанника.

Обладая большим опытом домашнего врача, Блюментрост продолжал пользоваться доверием императоров. После кончины юного Петра врачебное искусство Лаврентия Лаврентьевича обратилось на пользу Анны Иоанновны (1693–1740 годы). Племянница Петра I, властная и жестокая герцогиня Курляндская взошла на престол по воле тайного совета. Время ее правления осталось в истории под названием «бироновщина», по имени фаворита царицы Эрнста Бирона, фактически управлявшего государством.

Не имея способности и тяготения к государственным делам, императрица проводила время в праздных придворных развлечениях, требовавших немалых затрат. В сохранившемся реестре российских расходов за 1732 год особый интерес представляет сравнение цифр, первой и двух последних:

2 600 000 рублей — на содержание двора Анны Иоанновны;

1 200 000 рублей — на содержание флота российского;

1 000 000 рублей — на содержание конюшен Бирона;

460 118 рублей — на жалованье чиновникам государства;

370 000 рублей — на развитие русской артиллерии;

256 813 рублей — на строительство Санкт-Петербурга;

77 111 рублей — на родственников императрицы;

47 371 рублей — на Академию наук и Адмиралтейство;

42 622 рублей — на мелкие расходы Анны Иоанновны;

38 096 рублей — на пенсии покалеченным воинам;

16 000 рублей — на народное здравоохранение;

4500 рублей — на народное образование.

Анну лечили оба знаменитых медика. По рекомендации Блюментроста матушка-императрица принимала таинственный декокт, тотчас отменявшийся Бидлоо: «Дистракция отлична. Меланхолии в кишках не наблюдаю, исключите из своего меню декокт, прописанный Лаврентием Блюментростом, и не препятствуйте выходу газов наружу…» Более искушенный в интригах Бидлоо одержал победу. Анна помнила его слова о трех загубленных императорах, смутно ощущая себя четвертой. Доктор был вызван на беседу, услышав нелицеприятные замечания относительно вредных рецептов, а также по поводу причин смерти предыдущих монархов. Блюментрост объяснил слабое здоровье молодого Петра «истощением охотой и любовными утехами». Хвори его деда и Екатерины толковались еще проще: «Государи, кроме вина, ничего не пили». Дерзкий ответ чрезвычайно прогневил императрицу, которая, как известно, тоже не отказывала себе в спиртном. Со словами «нельзя врачам доверять здоровье земных богов» Анна лично поколотила доктора, приказав отстранить его от руководства академией.

Вопреки диагнозу Бидлоо у императрицы «дистракция» не была отлична, а «меланхолия в кишках» все же наблюдалась. Анна Иоанновна скончалась 17 октября 1740 года от мочекаменной болезни (нефролитиаза). Недуг, связанный с образованием солевых камней в мочевом пузыре, хирургическим путем устраняли еще во времена Гиппократа. Однако Ее Величество предпочла бесполезную лекарственную терапию и терпела мучительные приступы боли, пока не поплатилась жизнью.

Вот, наконец, издохла она,

Оставивши в страхе всех,

Которые при ней, издыхающей,

Там находились…

Согласно историческим хроникам, Анна Иоанновна преставилась с достойным мужеством, умерев гораздо лучше, чем сумела прожить. Точный диагноз был установлен только после вскрытия, в те времена разрешенного и даже обязательного. Аутопсию проводили врачи Де Тейльс, глухой профессор Каав-Бургаве и его ассистент Маут, а также хирурги Рибейро Саншес и Павел Захарович Кондоиди. Сорвав с покойной платья, словно «тряпки с дешевой куклы», они положили раздутое тело на ароматический матрас. Затем медики раскурили трубки, доверив Саншесу «потрошить брюшную провинцию», а Кондоиди «проникнуть в провинцию секретную». Пока хирурги орудовали резаками, медики спокойно разговаривали, потягивая вино.

Работа велась в строго выверенном порядке — жидкость сливалась по чашкам, внутренности раскладывались по отдельным ведрам. В протоколе вскрытия трупа Анны Иоанновны осталась запись: «В перикардиуме (от греч. kardia — „сердце“) около рюмки желтого вещества, печень сильно увеличена, жидкости три унции. Истечение желчи грязного цвета, в желудке осталось много вина и буженины. Ободошная кишка сильно растянута». В мочевом пузыре был обнаружен ветвистый камень ярко-красного цвета, наличие которого Кондоиди определил как основную причину смерти. «Камчуг» аккуратно положили в пустую вазу для представления комиссии.

Обратный процесс проходил намного быстрее, потому что трудились все присутствующие. Павел Захарович, стоя на столе, крепко стянул шелковым шнурком горло покойной и грудные каналы. Де Тейльс с Маутом, вооружившись широкими ножами, убрали с тела лишний жир. Рибейро Саншес «кулаком запихивал в императрицу, словно в пустой мешок, сваренное в хвойной смоле сено. Каав-Бургаве, мастер опытный, бинтовал труп, будто колбасу, суровой тесьмой, также пропитанной смолами». После профессионально исполненной процедуры ненужные внутренности выбросили в мусор, а преображенная Анна Иоанновна была готова к торжественному погребению.

Португальский доктор Рибейро Саншес (1699–1783 годы) прожил в России 20 лет. Вернувшись на родину, он написал книгу «О лечении оспы у русских с добавлением также применявшихся старинных методов». Одной из причин малого распространения оспы в Московии автор назвал паровые бани, которыми житель жаркой страны восхищался как самым удивительным явлением в стране холодной. Придавая горячему пару слишком большое значение, Саншес ошибался, полагая, что баня способна заменить лекарства в случае заразных заболеваний. Некоторые мысли по этому поводу высказаны в другом его труде, названном «О парных российских банях поелику споспешествуют оне укреплению, сохранению и восстановлению здравия» (1779).

Еще одним придворным врачом, прославлявшим европейскую науку в России, был граф Иоганн (Жан Герман) Лесток (1692–1767 годы). До того как стать лейб-медиком русских царей, потомок французских аристократов получил медицинское образование и прибыл в Россию в 1713 году. По слухам, уже тогда он являлся тайным агентом Людовика XIV. Вначале граф Иоганн пользовался расположением Петра I и его супруги, но, обольстив дочь одного из придворных, не нашел защиты и был сослан в Казань на неопределенный срок. Заняв трон после смерти мужа, Екатерина I призвала опального доктора, назначив его своим лейб-хирургом.

В последующие годы Лесток верно служил Елизавете Петровне, тогда еще не императрице и даже не желавшей ею быть. Однако под давлением приближенных, в том числе графа Иоганна, дочь Петра решилась возглавить переворот и взошла на престол 25 ноября 1741 года. При Елизавете Петровне, имея богатство, признание и множество титулов, помимо звания лейб-медика, Лесток хранил самые интимные тайны царицы. Как и прежде, высоко оплачивались его политические интриги, касавшиеся внешней политики России, но в пользу Франции. Отдельные поручения исполнялись для прусского императора Карла VII, от которого Лесток получил графский титул.

Опасные игры придворного медика закончились в 1745 году, когда российский канцлер А. Бестужев-Рюмин перехватил его тайную переписку и поставил в известность императрицу. Через 3 года канцлер сумел добиться ареста Иоганна Лестока. Суд признал его политическим преступником и приговорил к смертной казни. В последний момент повешение заменили ссылкой. В 1762 году, уже после смерти Елизаветы Петровны, ее племянник Пётр III помиловал графа, причем с полным восстановлением в чинах и возвратом имущества.

Светлейший князь Смоленский, генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов (1745–1813 годы) не имел императорского титула. Однако непревзойденный полководческий талант героя трех военных кампаний позволяет назвать его даже не королем, а богом войны. Широкий кругозор, тонкий ум и редкий такт сочетались в нем с хитростью. Начав воевать с 19 лет Кутузов не проиграл ни одного сражения. Более удивительным представляется факт, что замысловатые операции зрели в голове, два раза насквозь пробитой пулями. 24 июля 1774 года при ликвидации турецкого десанта под Алуштой командир гренадерского батальона Кутузов получил первое ранение: пуля прошла через левый висок и вышла у правого глаза. Второе ранение получено во время следующей русско-турецкой войны. При осаде Очакова в 1788 году пуля вновь нашла Кутузова, пройдя навылет «из виска в висок позади обоих глаз, чудом миновав мозг». Осмотрев полководца, полевой врач Массот прокомментировал ситуацию следующими словами: «Должно полагать, что судьба назначает Кутузова к чему-нибудь великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам науки медицинской».

В апреле 1813 года, возглавляя союзные русско-прусские войска, Михаил Илларионович тяжело заболел. Его лечил профессор Х. Гуфеланд, известный в Европе медик, прибывший к русскому фельдмаршалу по приглашению прусского императора Фридриха Вильгельма. «Впервые увидев Кутузова, врач-чудодей Гуфеланд в изумлении смотрел на утопавшую в подушках, изуродованную старыми, давно зажившими ранами голову». Доктор разглядел след первой раны, полученной 39 лет назад. Тщательно изучил другой, более поздний рубец, искалечивший лицо генерала, удивленно заметив: «Два раза смерть щадила этого человека». Третий раз смерть не пощадила Кутузова. Предыдущее напряжение сил, простуда и «нервическая горячка, осложненная паралитическими явлениями», оборвали его славную жизнь. Он умер 16 апреля в возрасте 68 лет. Забальзамированное тело генерал-фельдмаршала Кутузова было перевезено в Петербург и погребено в Казанском соборе.

Знаменитый терапевт Григорий Антонович Захарьин (1829–1897 годы) был одним из последних представителей когорты придворных медиков. После окончания медицинского факультета Московского университета и успешной защиты диссертации Захарьин получил степень доктора медицины. Начиная с 1862 года работал на кафедре диагностики, а вскоре принял руководство факультетской терапевтической клиникой, оставаясь в этой должности до выхода в отставку в 1896 году.

Основная часть сочинений лейб-медика Захарьина относится к молодым годам. В «Медицинском вестнике» и «Московской Медицинской Газете» с 1853 по 1865 год опубликованы его работы: «Взаимное отношение белковой мочи и родимца беременных», «Учение о послеродовых болезнях», «Приготовляется ли в печени сахар», «По поводу некоторых вопросов о крови», «О возвратной горячке».

Согласно историческим документам, Захарьин являлся самым выдающимся клиницистом своего времени. Оригинальная методика первичного обследования больных, основанная на анамнезе, пользовалась успехом в определенных кругах. Будучи серьезным диагностом, он основал школу врачей-практиков. Многие выпускники школы впоследствии возглавляли кафедры внутренних болезней. По воспоминаниям современников, Захарьин отличался несдержанностью в обращении с коллегами, учениками и даже больными. Тяжелый нрав доктора сильно осложнял ему жизнь; постоянные конфликты в больнице, в семье, но особенно столкновение со слушателями школы побудили Захарьина досрочно уйти в отставку.

Имея атлетическое сложение и превосходное здоровье, император Александр III до поры не нуждался в медиках. Однако в начале 1890-х годов у него неожиданно обнаружился нефрит (от греч. nephros — «почка»). Подобный диагноз тогда звучал как приговор. В 1894 году монарх отдыхал в Крыму, располагаясь со своей семьей в одном из дворцов Ливадии. Здесь его лечили Захарьин и немецкий профессор Лейден. 20 октября 1894 года у императора начался приступ; вечером того же дня он скончался на 50-м году жизни, а доктор вернулся в Москву.

По завещанию Захарьина часть его немалого денежного состояния отходила общественным и просветительским учреждениям. Основную долю творческого наследия медика составили «Клинические лекции», в которых автор показал удивительное мастерство, красивым языком изложив собственные приемы диагностики и методики лечения. Лекции выдержали многочисленные издания и считаются образцом теории клинической медицины.

Книги
 

Лекарственные растения

Домашний лечебник / В.И. Благов

Средство от вегетососудистой дистонии / А.И. Курпатов

Рецепты ортодоксальной медицины

Анонимные алкоголики: рассказ о том, как многие тысячи мужчин и женщин вылечились от алкоголизма

Бросим курить


 Популярная история медицины / Елена Грицак)
 
 Введение
 Древнее врачевание
 Первобытные целители
 Восточная медицина: философия здоровья
 Египет
 Папирус смита
 Месопотамия
 Индия
 Китай
 Искусство врачевания в античном мире
 Эллада
 Клятва гиппократа
 Древний рим
 Гении римской медицины
 Становление научной медицины
 Средневековье
 Византия
 Хирурги волей аллаха
 О драгоценных камнях закавказья
 Долгий путь авиценны
 Первые лечебные учреждения в европе
 Схоласты и цирюльники
 Салерно
 Смертельная зараза
 Аптекари, рудокопы и астрономы
 Безумные идеи парацельса
 Анатом леонардо
 Везалий и научная анатомия
 Полевой цирюльник паре
 Новое время и новые науки
 Физиология от гарвея до павлова
 Микроскопическая эра
 Ланцет дженнера и палочка коха
 Покорение инфекции
 Архив рудольфа вирхова
 «кровавая» хирургия
 Без боли
 Врачевание у постели
 Теория и практика зарождения
 Палка, свиное сердце и гипноз
 Российская медицина
 Врачевание в московии
 Городская жизнь
 Волхвы и лечцы
 Монастырская медицина
 Царица грозная чума
 Петербургская академия наук
 Аптеки и аптекари
 Обучение русских лекарей
 Лейб-медики их величеств
 Академии и университеты
 Анатомическая школа
 Бабичьи дела
 Рождение русской физиологии
 Чаяния данилы самойловича
 Сестры
 Земская медицина
 Гигиена
 Зубоврачевание
 Великие русские медики
 Смычок настоящего хирурга
 Первый из великих докторов
 «замок склифосовского»
 Оптимизм доктора мечникова
 Молчание собак
 Доктор гипноз
 Медицина прошлого столетия
 Убийцы xx века
 Сердечно-сосудистые заболевания
 Рак
 Спид
 Алкоголизм и наркомания
 Взгляд в будущее
 Эра антибиотиков
 Таинственный ген
 Трансплантация и биоинженеринг
 Геронтология
 Здоровье нации
 

Рейтинг@Mail.ru