Narod-lekar.org - народная медицина, альтернативные методы лечения

 

Статьи

Вам не спится?
Воспевание растений
Дикорастущие в нашем рационе
Закаливающие процедуры в раннем детстве
Предупреждайте заразные болезни у детей
Зачем нам изучать питание предков?
Правила здорового сна
Продуктоведение сырой кухни
Растения-антистрессоры
Растения, используемые для укрепления и роста волос
Растения - стимуляторы половой функции
Бессонница: снотворное или …
Современная кухня и народное питание
Такие знакомые овощи
Фактор риска — низкая двигательная активность

Смертельная зараза

В эпоху Средневековья самые ужасающие бедствия казались ничтожными по сравнению с массовыми инфекционными заболеваниями, уносившими больше жизней, чем война или голод. Только в XIV веке от колоссальной эпидемии чумы скончалось около трети жителей Европы. История человечества насчитывает три пандемии бубонной чумы (от греч. bubon — «опухоль в паху»), одной из которых была «чума Юстиниана». В 542 году болезнь появилась в Египте, откуда распространилась вдоль северного берега Африки и в Западной Азии. Из Сирии, Аравии, Персии и Малой Азии эпидемия перекинулась на Константинополь, быстро приняла опустошительный характер и не оставляла город в течение нескольких лет. От болезни ежедневно умирало 5 — 10 тысяч человек; бегство только способствовало распространению инфекции. В 543 году вспышки чумы отмечены в Италии, Галии, в селениях левого берега Рейна, а в 558 году «черная смерть» вернулась в Константинополь. Впоследствии чума появлялась регулярно, почти каждое десятилетие, нанося огромный ущерб европейским государствам.

Эпидемия чумы в средневековом городе

Помимо бубонной формы, характеризовавшейся появлением на теле темных опухолей, наблюдались другие формы этой болезни, например легочная или молниеносная, при которой отсутствовала симптоматика и смерть настигала, казалось, здорового человека. По старинным гравюрам можно составить мнение о масштабах трагедии, вызванной полным бессилием медиков перед смертельной инфекцией. Опустошительное действие чумы ярко выражено в строках поэмы А. Пушкина «Пир во время чумы»:

Ныне церковь опустела;

Школа глухо заперта;

Нива праздно перезрела;

Роща темная пуста;

И селенье, как жилище

Погорелое стоит,

Тихо все, одно кладбище

Не пустеет, не молчит.

Поминутно мертвых носят,

И стенания живых

Боязливо бога просят

Успокоить души их!

Поминутно места надо

И могилы меж собой,

Как испуганное стадо,

Жмутся тесной чередой!

Люди погибали через несколько часов после заражения, едва успев осознать свое состояние. Живые не успевали хоронить мертвых, и трупы лежали на улицах, наполняя город ядовитым зловонием. В отсутствие эффективных лекарств врачам оставалось уповать на Бога и уступать место человеку с «черной повозкой». Так называли могильщика, чьи услуги были действительно необходимы: своевременное сжигание трупов отчасти способствовало снижению заболеваемости. Замечено, что люди, обслуживающие город во время эпидемии, заражались гораздо реже своих сограждан. В исторических хрониках зафиксированы удивительные факты выборочности, когда болезнь обходила стороной целые кварталы или отдельные дома.

Ужасный демон приснился мне: весь черный, белоглазый…

Он звал меня в свою тележку, в ней лежали мертвые и лепетали

Ужасную неведомую речь… Скажите мне, во сне ли это было?

Хоть улица вся наша безмолвное убежище от смерти,

Приют пиров, ничем невозмутимых,

Эта черная телега имеет право всюду разъезжать.

(А. C. Пушкин)

Самые печальные страницы истории связаны со второй пандемией чумы, начавшейся в 1347 году. За 60 лет господства «черной смерти» в Европе погибло 25 миллионов человек, то есть приблизительно четверть населения континента, включая жителей Англии и Гренландии. Согласно средневековым хроникам, «из-за чумы обезлюдели целые деревни и города, замки и рынки настолько, что на улице трудно было найти живого человека. Зараза была такой сильной, что тот, кто коснулся больного или мертвого, скоро сам захватывался болезнью и умирал. Одновременно хоронили исповедавшихся и исповедников. Страх смерти удерживал людей от любви к ближнему и священника от исполнения последнего долга перед усопшими».

Во Франции жертвами второй пандемии чумы стали Жанна Бурбонская, супруга французского короля Филиппа Валуа; Жанна Наваррская, дочь Людовика X. Испания и Германия похоронили своих правителей Альфонса Испанского и Гюнтера; погибли все братья шведского короля. После того как болезнь отступила, жители многих городов Европы возвели памятники жертвам чумы. Достоверные события, связанные с эпидемией, отражались в литературе и живописи.

Итальянский писатель Джованни Боккаччо (1313–1375 годы) находился во Флоренции в 1348 году. Потрясенный смертью отца и всеми ужасами, пережитыми за несколько лет обитания в зараженном городе, он описал эпидемию чумы в знаменитом романе «Декамерон». Боккаччо стал единственным литератором, представившим «черную смерть» не только в качестве исторического факта или аллегории. Сочинение представляло собой 100 историй, рассказанных от имени благородных флорентийских дам и молодых людей. Повествование проходило на фоне эпидемии чумы, от которой благородное общество пряталось в загородном поместье. Автор рассматривал чуму как социальную трагедию или кризис состояния общества в период перехода от Средневековья к Новому времени.

В разгар эпидемии в больших городах ежедневно умирало 500 — 1200 человек, и погребать в земле столь огромное количество умерших оказалось невозможным.

Папа Римский Климентий VI, находившийся тогда в Авиньоне (Южная Франция), освятил воды реки Роны, разрешив бросать в нее трупы. «Счастливые потомки, вы не будете знать таких адских несчастий и сочтете наше свидетельство о них за страшную сказку», — восклицал итальянский поэт Франческо Петрарка, сообщая в письме о трагедии прекрасного итальянского города Флоренции. В Италии от чумы скончалось около половины населения: в Генуе — 40 тысяч, в Неаполе — 60 тысяч, во Флоренции и Венеции умерло 100 тысяч, человек, что составляло две трети населения.

Предположительно чума была завезена в Западную Европу из Восточной Азии, через порты Северной Африки попала в Геную, Венецию и Неаполь. По одной из версий, к берегам Италии прибивались корабли с вымершими от чумы экипажами. Корабельные крысы, вовремя не покинувшие судна, обосновались в портовых городах и передавали смертельную заразу через блох, которые являлись носителями, так называемых чумных палочках. На замусоренных улицах крысы нашли идеальные условия для обитания. Через крысиных блох заражались почва, зерно, домашние животные, люди.

Костюм средневекового врача

Современные медики связывают эпидемический характер чумы с ужасающей антисанитарией средневековых городов, с точки зрения гигиены невыгодно отличавшихся от античных полисов. С падением Римской империи ушли в прошлое полезные санитарно-гигиенические достижения древности, перестали исполняться и постепенно забылись строгие предписания, касающиеся ликвидации отбросов. Бурный рост европейских городов, лишенных элементарных гигиенических условий, сопровождался накоплением бытовых отходов, грязи и нечистот, увеличением численности мух и крыс, ставших переносчиками различных инфекций.

Английские крестьяне переселялись на новое место жительства в города, захватив вместе со скарбом домашний скот и птицу. По узким кривым улочкам Лондона бродили гуси, утки, свиньи, смешивая экскременты с грязью и отбросами. Немощеные, изрытые колеями улицы походили на клоаки. Груды отходов вырастали до немыслимых пределов; только после того, как зловоние становилось невыносимым, кучи сгребали в конец улицы и временами сваливали в Темзу. Летом солнечные лучи не проникали сквозь едкую толщу пыли, а после дождя улицы превращались в непроходимые болота. Не желая утопать в грязи, практичные германцы изобрели специальную «весеннюю обувь горожанина», представлявшую собой обычные деревянные ходули. Торжественный въезд германского императора Фридриха III в Ресттлинген едва не закончился драмой, когда лошадь монарха по круп увязла в нечистотах. Самым благоустроенным городом Германии считался Нюрнберг, по улицам которого запрещалось бродить свиньям, дабы они «не гадили и не портили воздух».

Каждое утро горожане опорожняли ночные горшки прямо из дверей или окон, порой выливая пахучую жидкость на голову прохожему. Однажды такая неприятность случилась с французским королем Людовиком IX. После этого монарх издал указ, разрешавший жителям Парижа выливать нечистоты в окно только после троекратного окрика «Берегись!». Вероятно, парфюмерию изобрели для того, чтобы легче переносить зловоние: первые духи выпускались в виде ароматических шариков, которые средневековые аристократы прикладывали к носу, проезжая по городским улицам.

Голландский теолог Эразм Роттердамский (1467–1536 годы), посетивший Англию в начале ХVI века, навсегда остался ярым противником британского образа жизни. «Все полы здесь из глины и покрыты болотным камышом, — рассказывал он друзьям, — причем подстилку так редко обновляют, что нижний слой нередко лежит десятилетия. Он пропитан слюной, рвотой, мочой людей и собак, пролитым элем, смешан с объедками рыбы и другой дрянью. Когда меняется погода, от полов поднимается смрад, по моему мнению, весьма неполезный для здоровья».

В одном из описаний Эразма Роттердамского говорилось об узких, напоминающих извилистые лесные тропинки улочках Лондона, едва разделявших высокие дома, нависшие по обеим сторонам. Непременным атрибутом «тропинок» был мутный поток, в который мясники бросали требуху, мыловары и красильщики сливали ядовитые остатки из чанов. Грязный ручей вливался в Темзу, в отсутствие канализации служившую сточной канавой. Ядовитая жидкость просачивалась в землю, отравляя колодцы, поэтому лондонцы покупали воду у разносчиков. Если традиционных 3 галлонов (13,5 литров) хватало на питье, приготовление пищи и ополаскивание ночных горшков, то о купании, стирке и мытье полов приходилось только мечтать. Малочисленные бани того времени одновременно являлись борделями, поэтому благочестивые горожане предпочитали мыться дома, устраивая купальню перед камином один раз в несколько лет.

Весной города населяли пауки, а летом одолевали мухи. Деревянные части зданий, полы, постели, платяные шкафы кишели блохами и вшами. Одежда «цивилизованного» европейца была чистой только после покупки. Бывшие крестьяне стирали согласно деревенскому обычаю, используя смесь навоза, крапивы, цикуты и мыльной крошки. Обработанная подобной субстанцией одежда смердела хуже, чем грязная, оттого ее стирали в случае крайней необходимости, например после падения в лужу.

Пандемия чумы предоставила медикам XIV столетия огромный материал для изучения чумы, ее признаков и способов распространения. В течение долгих веков люди не связывали повальные болезни с антисанитарными условиями существования, приписывая недуги божественному гневу. Только самые отважные лекари пытались применить хоть и примитивную, но реальную терапию. Пользуясь отчаянием родственников зараженного, многочисленные самозванцы «из числа кузнецов, ткачей и женщин» «лечили» посредством магических ритуалов. Невнятно бормоча молитвы, часто применяя сакральные знаки, знахари давали больным снадобья сомнительного свойства, одновременно взывая к Богу.

В одной из английских хроник описана процедура излечения, во время которой уже лекарь читал заклинания сначала в правое ухо, затем в левое, следом в подмышечные впадины, не забывал пошептать в заднюю часть бедер, и заканчивал врачевание произнесением «Отче наш» рядом с сердцем. После этого пациент, по возможности собственной рукой, писал на листе лавра сакральные слова, подписывал свое имя и клал лист под голову. Подобная процедура обычно завершалась обещанием быстрого выздоровления, но больные умирали вскоре после ухода лекаря.

Эразм Роттердамский одним из первых отметил взаимосвязь гигиены и распространения повальных болезней. На примере англичан богослов осуждал дурные обычаи, способствовавшие переходу отдельных недугов в эпидемии. В частности, критиковались переполненные, плохо проветриваемые гостиницы, где даже днем стоял полумрак. В лондонских домах редко менялось постельное белье, домашние пили из общей чашки и целовались со всеми знакомыми при встрече на улице. Общество принимало воззрения голландского теолога с сомнением, подозревая в его словах отсутствие веры: «Он слишком далеко зашел, подумать только, он говорит, что распространению заразы содействуют даже такие священные традиции, как исповедь, омовение детей в общей купели, паломничество к дальним гробницам! Его ипохондрия известна; на предмет собственного здоровья он переписывается с большим количеством докторов, посылая ежедневные отчеты о состоянии мочи».

После опустошительной эпидемии XIV века ученым пришлось признать инфекционный характер чумы и начать разработку мер по предотвращению ее распространения. Первые карантины (от итал. quaranta gironi — «сорок дней») появились в портовых городах Италии в 1348 году. По распоряжению магистратов приезжих вместе с товаром задерживали на 40 дней. В 1403 году итальянцы организовали на острове Лазаря стационар, где монахи ухаживали за пациентами, заболевшими на морских судах во время вынужденного задержания. Позже подобные больницы стали называться лазаретами. К концу XV столетия в королевствах Италии действовала разумная карантинная система, позволявшая без затруднений изолировать и лечить людей, приезжавших из зараженных стран.

Идея изоляции инфекционных больных, вначале касавшаяся чумы, постепенно распространилась на другие заболевания. Начиная с XVI века монахи ордена Святого Лазаря принимали в свои больницы прокаженных. После бесславного завершения Крестовых походов в Европе появилась проказа (лепра). Страх перед неизвестным заболеванием, уродовавшим не только облик, но и психику человека, определил нетерпимое отношение к несчастным со стороны общества, светских и церковных властей. В настоящее время выяснено, что лепра не столь заразна, как ее представляли средневековые обыватели. Еще не зарегистрировано ни одного случая заражения врачей или санитарок в современных лепрозориях, хотя персонал находится в непосредственном контакте с инфицированными.

Период от заражения до смерти часто длился несколько десятков лет, но все томительные годы больной человек официально считался умершим. Прокаженных публично отпевали в храме и объявляли мертвыми. До появления приютов эти люди собирались в колониях, устроенных вдали от любых поселений на специально отведенных участках. «Мертвым» запрещали работать, однако позволяли просить подаяние, пропуская за городские стены только в назначенные дни. Одетые в черные хламиды и шляпы с белой лентой, прокаженные скорбной процессией ходили по улицам, отпугивая встречных звоном колокольчика. Делая покупки, они молча указывали на товар длинной тростью, а на узких улочках прижимались к стенам, сохраняя предписанное расстояние между собой и прохожим.

По окончании Крестовых походов проказа распространилась по Европе в невиданных масштабах. Такого количества больных не было в древности и не будет в будущем. Во времена правления Людовика VIII (1187–1226 годы) на территории Франции работало 2 тысячи приютов для прокаженных, а на континенте их было около 19 тысяч. С началом Ренессанса заболеваемость лепрой стала ослабевать и почти исчезла в Новое время. В 1892 году мир потрясла новая пандемия чумы, но болезнь возникла и осталась в Азии. Индия потеряла 6 млн. своих граждан, через несколько лет чума появилась на Азорских островах и дошла до Южной Америки.

Помимо «черной смерти», жители средневековой Европы страдали от «красной смерти», называя так моровую язву. Согласно греческой мифологии, царь острова Крит, внук легендарного Миноса, однажды во время бури обещал Посейдону за возвращение домой принести в жертву первого встречного. Им оказался сын правителя, но жертва посчиталась неугодной, и боги покарали Крит моровой язвой. Упоминание об этой болезни, которую часто считали одной из форм чумы, встречалось в древнеримских хрониках. Эпидемия моровой язвы началась в осажденном Риме 87 года до н. э., став следствием голода и отсутствия воды. Симптоматика «красной смерти» описана в рассказе американского писателя Эдгара По, представившего болезнь в образе фантастического существа: «Уже давно опустошала Англию Красная смерть. Ни одна эпидемия еще не была столь ужасной и губительной. Кровь была ее гербом и печатью — жуткий багрянец крови!

Неожиданное головокружение, мучительная судорога, потом изо всех пор начинала сочиться кровь и приходила смерть. Едва на теле жертвы, и особенно на лице, выступали багровые пятна, никто из ближних уже не решался оказать поддержку или помощь зачумленному. Болезнь, от первых ее симптомов до последних, протекала меньше получаса».

Первые санитарно-технические системы в европейских городах начали строиться только в XV столетии. Инициатором и главой сооружения гидротехнических комплексов в польских городах Торуни, Ольштыне, Вармии и Фромброке был великий астроном и врач Н. Коперник. На водонапорной башне во Фромброке до настоящего времени сохранилась надпись:

Здесь покоренные воды течь принуждены на гору,

Чтоб обильным ключом утолить жителей жажду.

В чем отказала людям природа —

Искусством преодолел Коперник.

Это творенье, в ряду других —

Свидетель его славной жизни. Благотворное действие чистоты отразилось на характере и частоте эпидемий. Устройство водопроводов, канализации, регулярный вывоз мусора в европейских городах помогли избавиться от самых страшных болезней Средневековья — таких, как чума, холера, черная оспа, проказа. Однако продолжали свирепствовать инфекции респираторного (дыхательного) характера, печально известные жителям холодного Европейского континента также с незапамятных времен.

В XIV веке европейцы узнали загадочный недуг, выражавшийся в обильной потливости, сильной жажде и головной боли. По основному симптому болезнь назвали потницей, хотя с точки зрения современной медицины это была одна из форм гриппа с осложнением на легкие. Время от времени болезнь возникала в разных странах Европы, но чаще всего тревожила жителей туманного Альбиона, вероятно, поэтому она получила второе название — «английский пот». Внезапно заболев, человек обильно потел, его тело становилось красными и нестерпимо смердело, затем появлялась сыпь, переходящая в струпья. Больной умирал в течение нескольких часов, даже не успевая обратиться к врачу.

По сохранившимся записям английских лекарей можно восстановить ход очередной эпидемии в Лондоне: «Люди замертво падали во время работы, в церкви, на улице, часто не успевая добрести до дома. Некоторые умирали, открывая окно, другие переставали дышать, играя с детьми. Более крепких потница убивала за два часа, другим хватало и одного. Иные гибли во сне, иные агонизировали в момент пробуждения; население умирало в веселье и печали, отдыхе и трудах. Погибали голодные и сытые, бедные и богатые; в иных семья поочередно умирали все домочадцы». В народе ходил черный юмор о тех, кто «веселился за обедом и преставился за ужином». Внезапность заражения и столь же быстрая смерть вызывали немалые трудности религиозного характера. Родственникам обычно не хватало времени, чтобы послать за духовником, человек умирал без соборования, забирая на тот свет все свои грехи. В этом случае церковь запрещала предавать тело земле, и трупы складывали кучей за кладбищенской оградой.

Господь, людское горе утоли,

В счастливый край детей своих пошли,

Час смерти и несчастья отдали…

Человеческие потери от потницы были сравнимы только со смертностью во время чумы. В 1517 году погибло 10 тысяч англичан. Люди в панике покидали Лондон, но эпидемия захватила всю страну. Города и деревни пугали опустевшими домами с заколоченными окнами, пустыми улицами с редкими прохожими, которые «на заплетающихся ногах тащились домой умирать». По аналогии с чумой потница поражала население выборочно. Как ни странно, первыми заражались «юные и красивые», «полные жизни мужчины среднего возраста». Бедные, худые, слабые здоровьем мужи, а также женщины и дети имели большой шанс выжить. Если такие лица заболевали, то довольно легко переносили кризис, в итоге быстро выздоравливая. Состоятельные граждане крепкого телосложения, напротив, умирали в первые часы болезни. В хрониках сохранились рецепты профилактических снадобий, составленных знахарями с учетом суеверий. Согласно одному из описаний, требовалось «измельчить и смешать паслен, цикорий, осот, календулу и листья пролески». В тяжелых ситуациях предлагался более сложный метод: «Смешать 3 большие ложки слюны дракона с 1/2 ложки измельченного рога единорога». Порошок из рога единорога стал непременным компонентом всех лекарств; считалось, что он мог сохранять свежесть в течение 20–30 лет, причем только увеличивая свою действенность. Вследствие фантастичности этого животного препарат существовал только в воображении знахарей, поэтому люди умирали, не находя реальной врачебной помощи.

Самая опустошительная эпидемия потницы в Англии совпала с правлением короля Генриха VIII, как известно, прославившегося своей жестокостью. В народе ходили слухи о том, что в распространении заразы повинны Тюдоры и «пот» не прекратится до тех пор, пока они занимают трон. Тогда медицина показала свое бессилие, укрепив веру в сверхъестественную природу болезни. Врачи и сами больные не считали потницу недугом, называя ее «Христовым наказаньем» или «карой Господа», прогневанного на людей за непослушание. Однако летом 1517 года монарх поддержал своих подданных, неожиданно оказавшись лучшим лекарем в государстве.

Похоронив большую часть свиты, королевское семейство пережидало эпидемию в «удаленном и тихом жилище». Будучи «красивым, полным мужчиной среднего возраста», Генрих опасался за свою жизнь, решив бороться с потницей посредством микстур собственного приготовления. Фармацевтический опыт короля успешно завершился приготовлением снадобья, названного «корнем силы». В состав лекарства входили корни имбиря и руты, смешанные с ягодами бузины и листьями шиповника. Профилактическое действие наступало после 9 дней приема смеси, предварительно настоянной на белом вине. Автор метода рекомендовал держать микстуру «Божьей милостью готовой круглый год». В том случае, если болезнь наступала до окончания курса профилактики, то потница изгонялась из тела с помощью другого снадобья — экстракта скабиозы, буковицы и кварты (1,14 л) сладкой патоки. В критической стадии, то есть с появлением сыпи, Генрих советовал нанести «корень силы» на кожу и заклеить пластырем.

Несмотря на убежденность короля в несокрушимой силе своей методы, «вылеченные» им придворные осмеливались умирать. В 1518 году смертность от потницы усилилась, но к известному заболеванию добавились корь и оспа. В качестве предупредительной меры вышел запрет появляться на улице людям, похоронившим родственника. Над дверями домов, где находился больной человек, развешивались пучки соломы, напоминавшие прохожим об опасности заражения.

Французский философ Эмиль Литтре сравнивал эпидемии с природными катаклизмами: «Порой приходится видеть, как почва внезапно колеблется под мирными городами и здания рушатся на головы жителей. Так же внезапно смертельная зараза выходит из неизвестной глубины и своим губительным дуновением срезает человеческие поколения, как жнец срезает колосья. Причины неизвестны, действие ужасно, распространение неизмеримо: ничто не может вызвать более сильной тревоги. Чудится, что смертность будет безгранична, опустошение будет бесконечно и что вспыхнувший пожар прекратится только за недостатком пищи».

Колоссальные масштабы заболеваемости внушали людям ужас, вызывая смятение и панику. Одно время медики представляли публике результаты географических наблюдений, пытаясь связать повальные болезни с землетрясениями, якобы всегда совпадавшими с эпидемиями. Многие ученые приводили теорию миазмов, или «заразных испарений, порождающихся подземным гниением» и выходящих на поверхность земли во время извержения вулканов. Астрологи предлагали собственную версию природы эпидемий. По их мнению, болезни возникают вследствие неблагоприятного расположения звезд над определенным местом. Рекомендуя согражданам покинуть «нехорошие» места, звездочеты были во многом правы: уходя из пораженных городов, люди уменьшали скученность, невольно способствуя снижению заболеваемости.

Одна из первых научно обоснованных концепций была выдвинута итальянским врачом Джироламо Фракасторо (1478–1553 годы). В своей главной работе, трехтомнике «О контагии, контагиозных болезнях и лечении» (1546), ученый изложил систематическое учение об инфекции и путях ее передачи. Фракасторо учился в «Патавинской академии» в Падуе, где получил степень профессора и остался преподавать. Падуанский университет в свое время окончили Г. Галилей, С. Санторио, А. Везалий, Г. Фаллопий, Н. Коперник и У. Гарвей. Первый раздел книги посвящен общим теоретическим положениям, полученным из анализа трудов великих предшественников — Гиппократа, Аристотеля, Лукреция, Рази и Авиценны. Описание повальных болезней размещено во втором томе; Фракасторо рассматривал все известные формы кори, оспы, малярии, потницы, не упустив деталей в рассуждениях о бешенстве, малярии и проказе. В последней части представлены старинные и современные автору методики лечения.

Фундаментальный труд итальянского медика положил начало научной терминологии, касающейся заразных болезней, их природы, распространения и способов борьбы с эпидемиями. Отрицая популярную теорию миазмов, Фракасторо предложил коллегам свое учение о «контагии». С точки зрения профессора из Падуи, имели место три способа передачи заразного начала: телесный контакт, через предметы и воздушным путем. Словом «контагия» называлась живая размножающаяся сущность, выделяемая пораженным организмом. Будучи уверен в специфичности возбудителя заразы, Фракасторо ввел понятие «инфекция» (от лат. inficere — «внедряться, отравлять»), под которым понимал незаметное внедрение «контагии» в тело здорового человека и его «порчу». Тогда же в медицине прижилось слово «дезинфекция», а в XIX веке последователь итальянского медика, врач из Германии К. Гуфеланд впервые применил обозначение «инфекционные болезни».

С ослаблением чумы и проказы в Европу пришла новая напасть: в конце XV века континент охватила эпидемия сифилиса. Самой достоверной причиной появления этой болезни представляется версия о зараженных моряках с кораблей Колумба. Американское происхождение люэса, как иначе называли сифилис, в 1537 году подтвердил испанский врач Диас де Исла, которому пришлось лечить экипаж судна, прибывшего с острова Гаити. Венерические заболевания существовали еще в каменном веке. Болезни, передающиеся половым путем, упоминались в античных рукописях и всегда связывались с любовным излишеством. Однако в отсутствие знаний о природе отрицалось их инфекционное начало, способность передаваться через общую посуду или внутриутробно, то есть от матери к ребенку. Современным медикам известен возбудитель сифилиса, коим является бледная трепонема, как и то, что своевременное лечение обеспечивает полное выздоровление.

Внезапное стремительное распространение люэса привело средневековых врачей в недоумение, хотя прослеживалась явная взаимосвязь с длительными войнами и массовыми передвижениями богомольцев. Едва начавшееся стремление к гигиене вновь пошло на спад: стали закрываться публичные бани, ранее настоятельно рекомендовавшиеся населению с целью профилактики привычной заразы. Помимо сифилиса, несчастные жители Европы страдали от эпидемий оспы. Смертность от болезни, отличавшейся сильной лихорадкой и сыпью, оставляющей рубцы на лице и теле, была чрезвычайно высока. Вследствие быстрой передачи через воздух от оспы ежегодно умирало до 10 миллионов человек, причем болезнь сводила в могилу людей любого возраста, звания и материального положения.

Книги
 

Лекарственные растения

Домашний лечебник / В.И. Благов

Средство от вегетососудистой дистонии / А.И. Курпатов

Рецепты ортодоксальной медицины

Анонимные алкоголики: рассказ о том, как многие тысячи мужчин и женщин вылечились от алкоголизма

Бросим курить


 Популярная история медицины / Елена Грицак)
 
 Введение
 Древнее врачевание
 Первобытные целители
 Восточная медицина: философия здоровья
 Египет
 Папирус смита
 Месопотамия
 Индия
 Китай
 Искусство врачевания в античном мире
 Эллада
 Клятва гиппократа
 Древний рим
 Гении римской медицины
 Становление научной медицины
 Средневековье
 Византия
 Хирурги волей аллаха
 О драгоценных камнях закавказья
 Долгий путь авиценны
 Первые лечебные учреждения в европе
 Схоласты и цирюльники
 Салерно
 Смертельная зараза
 Аптекари, рудокопы и астрономы
 Безумные идеи парацельса
 Анатом леонардо
 Везалий и научная анатомия
 Полевой цирюльник паре
 Новое время и новые науки
 Физиология от гарвея до павлова
 Микроскопическая эра
 Ланцет дженнера и палочка коха
 Покорение инфекции
 Архив рудольфа вирхова
 «кровавая» хирургия
 Без боли
 Врачевание у постели
 Теория и практика зарождения
 Палка, свиное сердце и гипноз
 Российская медицина
 Врачевание в московии
 Городская жизнь
 Волхвы и лечцы
 Монастырская медицина
 Царица грозная чума
 Петербургская академия наук
 Аптеки и аптекари
 Обучение русских лекарей
 Лейб-медики их величеств
 Академии и университеты
 Анатомическая школа
 Бабичьи дела
 Рождение русской физиологии
 Чаяния данилы самойловича
 Сестры
 Земская медицина
 Гигиена
 Зубоврачевание
 Великие русские медики
 Смычок настоящего хирурга
 Первый из великих докторов
 «замок склифосовского»
 Оптимизм доктора мечникова
 Молчание собак
 Доктор гипноз
 Медицина прошлого столетия
 Убийцы xx века
 Сердечно-сосудистые заболевания
 Рак
 Спид
 Алкоголизм и наркомания
 Взгляд в будущее
 Эра антибиотиков
 Таинственный ген
 Трансплантация и биоинженеринг
 Геронтология
 Здоровье нации
 

Рейтинг@Mail.ru